?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

 
Сколько не трать усилий – от судьбы не уйдешь,
Спрячутся звезды лилий, если начнется дождь.
В озере темно-синем – алая полоса.
Здравствуй, моя погибель, я узнал тебя по глазам.

(с)Хельга эн-Кенти

Когда ты поймешь,
Что мои стихи – не стихи,
Поговорим о поэзии.

(с)предсказание от Гион Ясака Дзиндзя.

Мое имя – Хатисуканэ-но-Хасутаро, я младший сын дома Золотого Лотоса и служу О-Ками-сама, но уже много лет никто меня так не звал. Мое имя – Хасукинэ Кейтаро, я настоятель древнего святилища О-Инари-сама в Фусими, и именно под этим именованием меня знают в славной столице, городе Внука сиятельного Солнца.
Я здесь уже давно, и, возможно, даже слишком давно – я привязался к этому городу, и мне больно видеть, как алый пот заливает его улицы, а страшный сон без сновидений накрывает жителей. Мне – больно. И О-Инари-сама гневается на старый Хэйан, иначе бы риса хватало всем его жителям, и не в моих силах смирить Ее гнев, как бы я не пытался это сделать – когда я прошу за кого-нибудь из тех, кто приходит искать помощи, Она отвечает мне и дарует мне сил, но о помощи городу Она молчит, да и столь мало из его жителей приходит к Ней (и ко мне). И серым пеплом, и алым потом осквернено святилище в центре города, и гнев Ее неумолим. Но я не пойду кричать на улицах города, чтобы он шел из грязи к чистоте – это не в моей власти и не в этом состоит моя цель. Я служу Ей, а не городу, и мне надо об этом не забывать. Но видя, как падает без сил от голода моя дорогая Ханако, мне так хочется забыть. И я не смею.
А город, кажется, безумен, и в словах настоятеля святилища в Гионе это безумие. Хотя, может быть, это только лишь дух его Ками, здесь мне неведома истина, но гнев О-Инари-сама падает на него перед самым праздником – я лишь воля Ее, о чем я и говорю ему. Здесь я не в силах помочь, на все воля Ками, и ничья более. Но темнотой, опускающейся перед взором, я чувствую онмёдо и шепчу молитву. Я не слышу проклятья, которое кидает Ханако, я не вижу, чем закончился праздник. Я уже ничего не вижу.
Перед глазами – красная пелена гнева и желания уничтожить, разорвать, убить. Пролить алый пот. Перед янтарными лисьими глазами, а не мягким золотом глаз человеческих. А там, за этой дымкой, Асано-сан, Ханако, О-Юу и чьи-то почти незнакомые лица за такими далекими ториями. Как я… как… все проходит слишком быстро. Белая шерсть обращается кожей, а янтарь обратно – золотом. Я вижу их испуганные глаза, я вижу Мидзуки-сан, и они пытаются мне помочь, но я знаю, что не поможет ничего. У меня есть еще один час, потом оно вернется снова. И снова. И снова. Так жить я не смогу.
Они зовут гионское святилище, вместе с ним приходит один из длинноволосых. Я готов слушать, но я не готов подчиняться все тому же безумию, которое ведет их. О-ками-сама, прошу тебя, дай мне сил, помоги мне выдержать все, что гневом Твоим легло на мои плечи! И слова, что написаны на крашеной бумаге, будто ножи режут по душе и сердцу, разрывают разум – молчите, слышите, молчите! Безумцы, безумцы, нарушающие ками-но-мити... Алой волной накатывает ненависть, я бросаюсь вперед, принимая истинный облик… И, как и в прошлый раз, оно проходит очень быстро. У меня есть еще час, я несусь к алтарю, падая на колени перед ликом О-Инари-сама, но Она не слышит меня, и правая рука двигается все сложнее, хотя и не болит. Она – не слышит, и нет в этом мире проклятья сложнее и боли сильней. Я ошибся, я не знаю где, но я ошибся. Кровь ли это моя, что течет в жилах Ханако? Моя неразумная привязанность к этому городу? Что?! Но Она – не слышит, и слезы омочили мои рукава, и, я, наверное, тоже стал безумен… Я беру себя в руки, возвращаюсь к людям. Рука, кажется, онемела, я совсем ее не чувствую, но мне все равно, да и окружающие, кажется, не замечают этого. Со мной говорит тот длинноволосый, он не понимает меня и я, почему-то, не удивлен – как можно оценивать, хороша ли моя жизнь или нет?! Разве это стоит оценки?! Я воля О-Ками-Сама и судьба моя в Ее руках. Я служу Ей, я иду за Ней, и, если будет на то Ее слово, я паду ради Нее. Страдание? Разве? Это служба Ей, а не страдания. Но надо удивляться, что тот, кто идет неверным путем, поймет меня?
Время истекает. Я ухожу к алтарю, принимая истинный облик. Руку не чувствую совсем, но мне все равно, мне уже все равно. Я молюсь, я вижу свое отражение – белый мех и янтарь глаз, светящийся обреченностью. Я не хочу уходить, слышишь, О-Ками-сама, я не хочу уходить! Но я – должен, и нет ничего выше этого долга. И живи, просто живи, Ханако, моя девочка, нет ничего важнее жизни. Прошу тебя – просто живи, ты ведь сильная, ты очень сильная.
А я ухожу. Я, Хатисуканэ-но-Хасутаро, младший сын дома Золотого Лотоса, белый лис, ухожу на Равнину Высокого Неба, чтобы пасть на колени перед О-Ками-Сама.
Прости меня, мой город. Просто прости меня.
***
Мое имя – Кэтамару Мияко, но никто не увидит стертые письмена на истлевшей бумаге, хранившиеся запах давно увядшего лотоса. Хатисуканэ-но-Хасуко.
И, слышишь, О-Ками-сама, как бы я не ненавидела тебя, я буду карающей твоею волей.
Хотя бы – сейчас. Хотя бы – ради того, кого я всегда буду знать как саму себя.
А еще я просто слишком люблю этот город. И верю, что сумею здесь развернуться.

От игрока.
Я не могу сказать, что это была ах-не-подобрать-слов-какая-игра, но то, что я хотела сыграть, я сыграла. Спасибо МГ за то, что эта игра была, и старая столица выросла в подмосковном лесу.
- Спасибо тем, кто доходил до нас (я почти удивлена словами, что мы мало бывали в святилище - мы были там почти всю игру, в основном в "доме", за белой выгородкой, но всегда выходили, когда видели из-под нее, что кто-то подощел к святилищу). Отдельное спасибо тем, кто доходил до нас, и был в теме синто :) Я всегда очень сожалею, что эта сторона японской культуры почему-то мало кому интересна.
 - Спасибо моей команде за то, что мы все-таки это сделали. С решением все-таки ехать на игру за две недели до нее с полной пустотой в плане антуража. С неожиданными связками и находками. С пошивом лисьих ушей и собиранием гохэя в ночь перед игрой. С тем, как это сыгралось. Без вас этого всего не было бы :)
- Спасибо Гионскому святилищу за чуть больше, чем четыре часа игры в субботу днем и разговор в субботний вечер, и общее взаимодействие Оба моих персонажа считали каннуси Гион Ясака Дзиндзя порядочной сволочь, двуличным человеком и слегка безумцем, но им обоим можно :))
- Спасибо Мидзуки-сан за "эту глупую девочку"(с) и разговор в ее домике с госпожой Кэтамару. Я сожалею, что не дошла до цветущей сакуры в роли Кейтаро.
- Спасибо самураям из Сацума, в том числе и за чай с пряниками, простите, рисовыми шариками :) 
- И, да, от меня, как визуала и эстета, спасибо тем, кто сделал эту игру по-настоящему красивой - своими прикидами, пляжными зонтиками и прочими проявлениями антуражемании. Я вас очень хорошо понимаю %)
 

Дёгред,
и.р. Хасукинэ Кейтаро, настоятеля Фусими Инари Тайся (белого лиса О-Инари-сама Хатисуканэ-но-Хасутаро)
и Кэтамару Мияко, недавно прибывшей в Киото хорошей знакомой Кейтаро (ногицунэ, по рождению белой лисицу О-Инари-сама, Хатисуканэ-но-Хасуко).

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
taurelven
May. 23rd, 2011 04:07 pm (UTC)
А кто сказал: "эта глупая девочка?" Или так считала Кэтамару?
lissaen
May. 23rd, 2011 04:13 pm (UTC)
Ты не поверишь, но оба, хотя Кейтаро чаще - он считал, что Мидзуко слишком открывается людям и "подставляется", это было скорее не обидное наименование, а, хм, мнение с высоты возраста :)
taurelven
May. 23rd, 2011 04:33 pm (UTC)
Ну, у меня еще будет 9 хвостов :)
Зато я свободна. И можно дружить с людьми.
Кстати, все-таки Мидзуки.
lissaen
May. 23rd, 2011 04:44 pm (UTC)
Но опыт все-равно будет другой ;)

Поправил.
( 4 comments — Leave a comment )